homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Кокаин
главы из романа

 

 

21

     — Изменить? — повторил я вслед за редактором, пока еще не совсем понимая, о чем идет речь. — Что изменить?
     — Романчик.
     Вот те на.
     — Зачем же его менять? — я как-то все не мог войти в разговор. — Вы же пять минут тому назад говорили, что роман гениальный и замечательный...
     — Ну конечно! — воскликнул редактор и даже хлопнул себя по колену. — Роман — изумительный!
     Редактор сделал известный жест: сложил пять пальцев, поднес их к губам и поцеловал.
     — Роман потрясающий.
     — Тогда зачем же роман менять?
     — А чтобы сделать его еще лучше.
     — А разве можно сделать его еще лучше? — попробовал пошутить я.
     — Можно, — убежденно ответил редактор.
     Он открыл лежащую перед ним на столе папку с бумагами.
     — Прежде всего, роман необходимо подсушить. То есть сократить. То есть — повысить темп, сделать его более сжатым.
     Редактор сжал кулак и показал его мне.
     — Возьмем встречу твоего героя с его бывшей возлюбленной. До этого в романе ни слова не было сказано о ее существовании. Я думаю, эту сцену без всякого ущерба для романа можно выбросить.
     — Но тогда эпизод с женой...
     — И его тоже.
     Редактор резанул ладонью воздух.
     — Вырезать?
     — Естественно. Все это только отягощает и запутывает сюжет. И что это за чехарда с детьми твоего героя: то мальчик, то девочка...
     — Мне хотелось...
     — Выбросить, — он махнул рукой. — Это все несущественно.
     — Тогда зачем мой герой вышел в тот вечер на улицу?
     — И это выбросить. Пусть он никуда не выходит в тот вечер. Почему он обязательно должен куда-то выходить? Представь себе, что он поздно вернулся с работы. Прекрасно поел, улегся на диван, включил телевизор. Дома хорошо, тепло. Зачем на улицу выходить? Не понимаю.
     — Но если мой герой не выйдет на улицу — он не пойдет и в ресторан, не встретит гардеробщицу...
     Редактор остановил меня движением руки.
     — А зачем ему встречать гардеробщицу?
     Я растерялся.
     — Честно говоря, вся эта история с изнасилованием звучит достаточно неубедительно.
     — Выбросить? — догадался я.
     — Точно, — редактор ткнул в мою сторону пальцем.
     — Значит, если я правильно понял, роман будет начинаться сразу со сцены с беременной дочкой.
     Он отрицательно покачал головой.
     "Роман не будет начинаться со сцены с беременной дочкой", — догадался я.
     — Нет, — сказал он. — Роман не будет начинаться со сцены с беременной дочкой. Если мы выбросили сына — выбросим и дочь. Я тебе вот что хотел предложить, — продолжал задумчиво редактор. — В романе есть одно потрясающее место. Я имею в виду коротенькую историю о енотах, которую рассказывает друг твоего героя...
     — О зайцах, — поправил я.
     — Я и говорю, о зайцах. Знаешь, я плакал, когда читал ее.
     — В самом деле? — я был удивлен.
     Редактор кивнул.
     — Странно, — сказал я.
     — Она проста, как сама жизнь, и, вместе с тем, в высшей степени поэтична. Короче говоря, мой совет: возьми эту историю и на ее основе создай новый роман.
     — Новый роман, — повторил я.
     — И только без этих многоточий, которые ты так любишь, — он рассмеялся и товарищески похлопал меня по плечу. — Без всяких там тире и тому подобного. И — суше, меньше слов. Фраза должна иметь внутреннее наполнение. Знаешь, что это такое?
     — Нет, — честно ответил я. — Подушки иногда бывают наполнены пухом, это я знаю. Потом...
     Редактор поморщился. Посмотрел на часы.
     — Смотри сюда, — он сжал кулак. — Сила — знаешь, что это такое?
     — Это я знаю.
     — Смотри дальше. Подушка — бывает — наполнена — пухом, — говорил он медленно и внятно, наклонившись ко мне над столом. — Запомнил? У — нее — этот — пух — внутри. Запомнил?
     — Да-да, конечно.
     — Молодец. Так же, как и у подушки, внутри предложения должно быть — что? — спросил неожиданно издатель.
     — Пух, по всей видимости, — робко произнес я, мучаясь своей глупостью. — Или перья, — поспешил поправиться я.
     — Да нет же! Сила, внутренняя сила и драматизм должны быть внутри предложения.
     — Ага! — сказал я.
     — Понял?
     — Почти, — ответил я.
     — Молодец. Повтори.
     — Внутри предложения должны... находиться... сила и внутренний... драматизм.
     Я тяжело выдохнул и отер с лица пот.
     — Хорошо, — сказал он. — Так вот: они сидят в норке посреди леса, трутся друг о друга ушами, а тут — наводнение. Сечешь?
     — Конечно, конечно, — говорил я, стараясь делать умное лицо. — Все напишу.
     — Вот так, — одобрительно произнес редактор.
     — Она спрашивает: "Что это ветром как будто потянуло?". А он ей отвечает: "Это, дорогая, погода испортилась".
     — Вот-вот! Молодец.
     — А тут вдруг вода! Бац, бух!
     — Вот-вот.
     — Хлынула и начинает заливать норку.
     — Правильно.
     — А они обнимают друг друга и трутся ушами, ничего не замечая.
     — Молодец.
     — Окурки всплыли, детишки вверх животами...
     — Именно.
     — Гениально, честное слово, спасибо за совет. Бегу писать. Только еще вопрос, последний: что делать со сценой у редактора?
     — Со сценой у редактора?
     Он посмотрел на меня как на идиота. А затем решительно и красноречиво махнул рукой.
     ...И еще прежде, чем он открыл свой рот с длинными зубами, я прекратил сцену.
     Прости, старина. Встретимся как-нибудь в другой раз, а сейчас — времени нет. Бегу домой про зайцев писать. Пока сюжет не забыл. И честное слово — ни одного многоточия не нарисую.
     Буду писать сухо, до отказа набивая фразы внутренним драматизмом, как колбасу набивают гормонами и жеваной туалетной бумагой.





пресса | роман земля безводная | роман кокаин | об авторе | фотоблог | блог | контакт

tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov