14

Наверное, мне никогда и никому не объяснить, как трудно мне разобраться в этом нагромождении злокачественных событий. Никто не вправе запретить мне распоряжаться собственной жизнью так, как того хочется мне самому. С другой стороны, правда и то, что где-то в окружающем меня пространстве до сих пор находятся подонки, убившие двух этих девочек, находятся на свободе, ходят посреди людей, ничем не ограниченные мерзавцы, не пойманные и, возможно, продолжающие убивать, в том числе и по моей вине. Опять-таки, по моей вине. Так ли я не нуждался в ее помощи? Следующая встреча будет через три дня. Я решился еще раз обдумать свое положение, свои возможные и невозможные действия; три дня — достаточный для этого срок.
Но особенно много размышлять в течение последующих трех дней мне не удалось. Случилась неприятность. В ходе ограбления моего дома, нашего дома, моего бывшего дома, в котором, как ни странно, до сих пор жила моя жена, моя жена была убита, убита вместе со своим новым другом, пришедшим на смену ее почти бывшего мужа (мы до сих пор не были официально разведены) и посеявшим, если верить словам покойной, в ее организме ребенка, — чего, к слову, за многие годы не удалось мне.
Новость повлекла за собой возобновление бесконечных расспросов, называемых допросами, целую мутную бурю невыносимых чувств, сожалений, раскаяния.
У друга было перерезано горло, и умер он от трех до шести часов раньше нее, скончавшейся от множественных ножевых ранений.
А про то, что и у кого было взрезано, распорото, отрезано, отрублено, давайте просто не будем говорить ничего.