homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Земля безводная
Часть II — АННА



6

Она ждала меня на улице, и ждала, судя по всему, давненько: я опаздывал почти на полчаса. Увидев меня, посмотрела на часы, молчаливо осуждая мою непунктуальную необязательность.
— Добрый день, — сказал я, подходя к ней. — Простите, что опоздал. Непредвиденные обстоятельства.
— Не страшно, — ответила она. Как и всякая воспитанная девушка, она не могла ответить иначе. — Жаль только, что у вас остается совсем немного времени на беседу с другом.
А вот об этом я и не подумал. Действительно, можно было бы и поторопиться. Как неудачно получилось. Хотя, если быть искренним, приходилось признать, что опоздал я не просто без каких бы то ни было уважительных причин, а намеренно.
Пройдя вдоль высокой крепостной стены с узкими вертикальными бойницами, мы вошли в нишу в стене, позвонили у дверей. В зеркальных воротах отражался дом на другой стороне узкой, в одну машину, улицы. В двери щелкнуло, после чего девушка дверь открыла, вошла первой, я ступил вслед за нею. Входил я в тюрьму впервые в своей жизни. Поразительной мне показалась тишина, в которую погрузилось это небольшое помещение после того, как за спиной закрылась входная дверь. Вообще, ничего зловещего не было в этом небольшом зальце, обставленном просто, но опрятно; от заводской проходной его отличали, на первый взгляд, лишь две вещи: комнатка посреди зала, огороженная со всех сторон зеленоватым пуленепробиваемым стеклом, да два человека за стеклом в сероватой, не похожей ни на военную, ни на полицейскую, форме, мужчина и женщина. Мужчина остался сидеть за столом, женщина подошла к стеклу, в котором была встроена скользящая на салазках полочка, наподобие тех, что можно встретить в почтовых отделениях или банках. От меня потребовался только паспорт; о свидетельстве, подтверждающем мою бесконечную благонадежность и добропорядочность, было забыто.
— Пойдем, — сказала девушка.
На нас никто не смотрел; тюремная женщина вернулась к своему столу. Мы обогнули стеклянную стену, прошли воротца первого металлоискателя, затем другого, приблизились к железной двери, и ее замок открылся раньше, чем мы успели нажать на кнопку у двери.
Дверь выходила на узкий, мощеный булыжником колодец-дворик, в правом углу которого стояла разноцветная пластмассовая детская горка, показавшаяся мне поразительно неуместной в угрюмом тюремном дворе.
Все говорило о том, что гостями мы были желанными: замки открывались перед нами сами по себе; вот и следующая дверь, ведущая в другое тюремное крыло, сказала "жжж", щелкнула, как и две предыдущие, после чего девушке оставалось лишь повернуть круглую металлическую ручку и толкнуть дверь перед собою.
Интерьер повторился, только за стеклом сидел один человек, и являлся женщиной. Мне показалось, что она и не посмотрела на нас.
Пройдя стеклянную стену, мы вступили в узкий коридор, по обеим сторонам которого шло по ряду дверей, большинство из которых в середине имело окошко, перехваченное решеткой. В первом окне я увидел четырех мужчин, молча сидевших за столом; все четверо посмотрели на меня так мрачно, точно их заперли там по моей вине. На второй двери была табличка "канцелярия". Третья слева была гостеприимно открыта и ждала нас. Комната содержала стол у стены, три пластмассовых стульчика вокруг него, пропагандистский плакат на стене, повествующий о вреде курения.
— Можно сесть? — спросил я девушку.
— Конечно, — сказала она, тяжело опуская на стол свои бумаги.
— Кофе вы мне не предложите? — сказал я, усаживаясь. — И курить здесь, конечно же, нельзя?
Она только улыбнулась, думая о другом.
Мы пробыли в комнатке всего несколько минут, когда в дверях появился Виктор. Не знаю, чего я ожидал: наручников, кандалов, автоматчиков вокруг него, сторожевых псов, во всяком случае, какой-то охраны, — а ничего этого не было, пришел он один, задержался в дверях, посмотрел вначале на меня, перевел взгляд на адвоката, шагнул в комнату. Его тюремный костюм напоминал дешевенькую ночную пижаму, состоящую из сильно поношенных серых штанов и майки, поверх которой был надет уж совсем невероятный халат с коротковатыми рукавами, похожий на те, в которых трудится технический персонал третьеразрядных заводиков с грязным производством; может быть, без халата ему было холодно, а выбирать одежды поприличнее было не из чего? Мне кажется, что на ногах у него были тапки-шлепанцы без задников.
Виктор опустился на стул.
Он похудел; синяки под глазами были настолько густы, будто подводил он их тушью, как актеры в немых кинодрамах начала века. Он был чисто выбрит. Было видно, что побрился он перед самым нашим приходом: в начале шеи стояла свежая, хоть и застывшая капелька крови. Я представил себе, каким событием в его однообразной тюремной жизни должен быть наш визит.
Сказал что-то по-нидерландски адвокату, стал застегивать халат, едва сходившийся на груди. Да, вот и пальцы стали тоньше, отчего казались еще длиннее, чем были на самом деле.
— Ты что-то хотел мне сказать? — обратился он, наконец, ко мне сухо и холодно. — Или посмотреть пришел?
Его тон удивил меня.
— Я хотел узнать, не могу ли тебе чем-нибудь помочь, — сказал я.
— И каким же образом? — спросил он.
— Тебе лучше должно быть известно. Я потому и пришел, чтобы спросить.
— Передачу носить будешь? Куриный бульон, апельсины, финики? Или побег организуешь? Подкоп выроешь? На вертолете с канатной лестницей прилетишь?
— Подожди, — сказал я. — Я тебя не понимаю. Если ты не можешь говорить со мной нормально, зачем ты согласился со мной встретиться?!
— Да, ты прав, прости, друг, — сказал он, как мне показалось, произнеся слово "друг" с иронией. — Меня невольно смутило твое сильное сострадание. Не надо меня жалеть.
Глаза его были воспалены, красны, как бывает от долгого отсутствия сна; губы потрескались, он то и дело начинал кусать их.
— Мы сейчас уйдем, — сказал я. — У нас в любом случае всего несколько минут. Но раз уж я пришел, можно задать тебе пару вопросов?
— Смотря каких.
— Например вот такой: что нам делать с твоим дневником?
— Вам?!
Он взглянул на адвоката, снова повернулся ко мне.
— Что вам делать с моим дневником? — переспросил он, сделав ударение на слове "вам".
— Да, с твоим дневником.
— Она передала его тебе?
— Да.
Он стал смотреть в пол. Глупо, конечно же, было заговорить о дневнике.
— Выбрось, — сказал он.
— Выбросить?
— Да.
— Он тебе не нужен?
— Нет.
Встать и уйти? И почему сострадание, такое почти искренне всего пять минут назад, вдруг перешло в раздражение, чтобы не сказать большего?
— Послушай, если ты на самом деле ни в чем не виноват, зачем тебе все это нужно?
— Вся эта комедия?
— Я не говорил "комедия".
— Не говорил? Мне показалось? У меня галлюцинации? Параноидальный бред?
Он засмеялся. И засмеялся совсем не к месту.
— А почему бы и нет?
— Что "почему бы и нет"? — спросил я. — Что ты этим хочешь сказать?
— Чем именно?
Говорить с ним не имело смысла: этот идиот попросту издевался надо мной.
— Так чем же именно, друг? Чем именно я что-то хотел сказать?
— Ладно, я ухожу, — сказал я, вставая на ноги.
— Уходишь? Как жаль. А то посидели бы. Покалякали. Ты бы на меня посмотрел, с сочувствием. У тебя это так хорошо получается.
— Приди в себя, — сказал я. — Приди в себя. Очнись. Посмотри на себя со стороны.
Виктор вскочил на ноги, стал, выворачиваясь, заглядывать себе за спину.
— С какой именно?
— Что "с какой именно"? — спросил я, не поняв вопроса.
— С какой именно стороны лучше посмотреть: с левой или все-таки с правой? Или сзади? Или сверху? Или попробовать снизу?
Я оглянулся на адвоката. Та перебирала бумаги, старательно не глядя в нашу сторону. Теперь я понимал, что имела она в виду, говоря об отсутствии "помощи" с его стороны. Да и могла ли она помочь этому придурку? Или работать с ним должен был, скорее, психиатр?
Он не протянул мне руки, но и я не подал ему своей.
Мне было сложно объяснить девушке, в чем заключался предмет нашего разговора. У выхода мы попрощались и разошлись в разные стороны, хотя нам и было по пути: идти с ней после такой беседы с Виктором мне не хотелось. Вот я и пошел в другую сторону. А потом вернулся, пройдясь по малознакомым и неинтересным притюремным улицам, чтобы дать ей время дойти до своего автомобиля, сесть в него и уехать домой.

 





tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov
Alle vertalingen op de site © vertaalbureau