homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Земля безводная
Часть II — АННА



29

Как известно, ткань жизни соткана из разочарований, как шелк — из нити шелкопряда: чтобы произвести метр шелка, нужно обобрать тысячи шелковых червячков; чтобы удалась ткань жизни, нужно пережить множество разочарований.
Если это и была Анна, то за эти несколько часов она страшно изменилась, как не меняются люди за долгую жизнь. Не удалось бы ей так сильно измениться даже с участием косметической хирургии. Передо мной стоял мужчина лет сорока, с беспокойным, усталым, слегка желтоватым лицом, в несвежем сером костюме, без галстука. Верхняя пуговица светлой рубашки была расстегнута. Он всматривался в меня. Ошибся номером? Но вместо ожидаемых мною извинений, он вдруг потребовал паспорт.
— Какой паспорт? — спросил я.
— Ваш паспорт, — коротко ответил он.
— А с какой стати я вдруг должен...
Мужчина достал из кармана и протянул мне красную книжечку. Я раскрыл ее. Называлась она "Удостоверение", содержала одну иллюстрацию (фото автора, надо полагать) и предельно краткий текст. Это было одно из самых лаконичных изданий, которые довелось мне прочитать за свою жизнь.
Мой паспорт был в бумажнике, бумажник — в заднем кармане, задний карман — в джинсах, джинсы — на мне, а сам я стоял в дверях перед следователем по особо важным делам службы государственной безопасности, так что предъявить паспорт я смог почти также быстро, как он свою книжку.
Он смотрел в мой паспорт, снова на меня, в паспорт, листал его странички, но ничего интересного там так и не нашел — как, кстати, и я в его книжке. С другой стороны, мне показалось, что возвращал он мой паспорт как бы с сожалением: полюбился он ему, что ли, стал родным за ту минуту, что был в его руках?
— Получите, — сказал он.
Паспорт вернулся в бумажник, бумажник — в задний карман джинсов.
Человек неприязненно смотрел на меня.
— Да нет, вы на него совсем не так похожи, — проговорил он.
— На кого?
— На кого? — спросил он. — Да вы сами знаете. С какой целью сюда пожаловали?
— А вы с какой целью сюда пришли? — в свою очередь, задал я закономерный вопрос.
— Вы меня не пригласите? — он кивнул головой в глубь моего номера — и пошел в коридор, не дожидаясь ответа.
Закрыв дверь, я обнаружил его сидящим в кресле: в моем кресле, нога на ногу, с моей баночкой лимонада, открытой для утоления моей жажды и мною же оставленной на столе рядом с выпитой, когда пошел я к двери, ведомый надеждой увидеть Анну.
— Хотя, — проговорил он, качая ногой в ботинке с соляными разводами, — если бы не знал, где он сейчас находится, мог бы принять вас за него.
Откинулся, допивая напиток, со стуком поставил пустую баночку на стол.
— Не страшно? — спросил он, имея в виду выпитый напиток.
Очень страшно, страшно до головокружения.
— Так с какой же целью вас сюда принесло? — повторил он вопрос, на этот раз с небольшой вариацией.
Взгляд его упал на пачку моих сигарет. Быстрое, натренированно-точное движение, пачка открыта, сигарета в зубах, щелчок зажигалки, ядовитый дым наполнил легкие профессионала, зажигалка брошена на стол, откуда упала на пол: на стол — громко, на пол — бесшумно.
— Так что же?
— Я ищу одну девушку, — сказал я, помедлив. — Она исчезла.
— Какую именно, позвольте спросить? В наше неспокойное время исчезает так много девушек, что за всеми не уследить.
Я назвал ее имя.
— Это кто же такая, — задумался тот. — Уж не...
— Вы ее не знаете. Она адвокат. Живет и работает в Бельгии. В Антверпене.
— Ах вот оно что? И вы приехали ее искать в Россию? В Москву? Разумно. Почему бы и нет?! Почему бы не поискать и здесь?! А потом в Нью-Йорке. А потом — в Токио. А потом отправляйтесь на Луну. Может и найдете. Кто ищет, тот всегда найдет... Ну а с какой тогда стати вас вдруг заинтересовала Ивлева?
— Это сложно объяснить.
— А вы постарайтесь. Я парень понятливый. Авось разберусь.
Наглость у таких людей не столько черта характера, сколько профессиональная необходимость.
— Я получил от нее письмо.
Он поднял брови:
— Вот это очень, просто крайне интересно: вы получили от нее письмо?! От Ивлевой?!
— Не совсем я...
— И не совсем получили? — насмешливо продолжил он.
— Жена Ивлева передала мне в Бельгии ее письмо, адресованное Виктору.
— Почему его жена передала это письмо именно вам?
— Потому что я обещал передать его следователю.
— Передали?
— Нет.
— Нехорошо обманывать женщин. Оно с вами?
— Со мной.
— Дайте-ка его сюда.
Взял, не поблагодарив, а прочитав, усмехнулся.
— Трогательно. Любовь, нежность... И почерк, вроде, ее. И когда же она успела его отправить? Ах, да, там же написано... — снова обратился к письму. — Прямо роман какой-то.
И без перехода, не поднимая от письма глаз:
— Он вам, что — родственник? Брат?
— Кто?
— Да вы не ломайтесь.
— Нет.
— Не родственник?
— Нет.
— У вас фамилии разные.
Вот она, профессиональная наблюдательность!
— Так кого же вы, в конце концов, ищете? Ивлеву?
Раскинулся в кресле, сладко курит, густо и далеко выдувает дым, в том числе и в мою сторону.
— Адвоката Виктора.
— А ведь вы были правы, все это действительно сложновато для моего скромного умишка. Если вы ищите его адвокатшу, какого-такого ляда вам понадобилась Ивлева?
— Мне не нужна Ивлева.
— Тогда какого же черта вы ее ищете, если она вам не нужна?!
— Здесь на конверте ее адрес... Это единственный известный мне человек, который как-то связан со всей этой историей. Кроме самого Виктора, разумеется. Я думал, она сможет что-то рассказать мне, поможет найти...
Он рассмеялся, недослушав.
— Как же, она вам поможет! Умора с вами. Так что там случилось с вашей адвокатшей?
— Она пропала.
— Это вы уже говорили. Не повторяйтесь.
— Пропала после того, как ей угрожали.
— Кто и почему?
— Кто — не знаю. Почему — в принципе, тоже. Требовали вернуть то, что ее подзащитный привез из Москвы.
— "Подзащитный," — передразнил он меня. — Ивлев, что ли? А вы знаете, что он привез из Москвы?
— Да.
— И что же?
Без интереса или с интересом спросил он? Трудно определить.
Каким непослушным бывает язык, когда приходится произносить постыдно-абсурдные, заведомо нереальные вещи.
Я сказал.
— Голову? — переспросил он без особенного удивления.
— Голову. Отрезанную голову. Завернутую в мешки.
— Чью?
— Девушки, с которой он якобы случайно познакомился. Здесь, в Москве. На улице. В парке.
— Откуда вам это известно?
— От него самого. Через адвоката.
Не будем вдаваться в подробности.
— Вы можете мне помочь? — спросил я.
— В чем?
— Я же говорил...
— Ах, да. В поисках адвокатши. Вы не объяснили мне, почему ищете ее в Москве.
— Потому что исчезла она после встречи с человеком, который требовал от нее того, что ее подзащитный привез из Москвы...
— Вы присутствовали при этой встрече? — перебил он меня.
— Нет.
— Этот человек говорил, что именно он хотел получить?
— Ведь не голову? — спросил я.
— Конечно, нет.
Он смотрел на меня равнодушно, устало, мрачно, словно раздумывая, стоило ли продолжать разговор, имело ли смысл тратить на меня время. Если верить Викторову дневнику, обладал он некогда "живым, приветливым лицом". Хотя, возможно, виновато было позднее время дня.
— Вашему другу, — сказал он, наконец, — показалось, что он умнее всех на свете, что он сможет обмануть весь мир. Захотелось одним движением выйти из пешек в короли. Этого даже в шахматах не бывает, тем более в жизни. Хотя нас, надо признаться, обманул он мастерски. Смешно вспомнить: я его, как последний болван... Ну да ладно, что было, то прошло и более никогда не повторится. Как оказалось впоследствии, ему была отведена скромная, безопасная роль курьера. Безопасная, но и недостаточно прибыльная. Можно было заработать, но заработать немного. А ему захотелось все сразу.
— Я ничего не понимаю, — сказал я. — Ведь он вез из Москвы не голову?
— Он вез из Москвы именно голову. Глупую голову дерзкой девчонки, которой вместе с ним тоже хотелось из пешек — в королевы.
— Я вас не понимаю.
— А вам и не нужно понимать. Помните? Кто умножает знание, тот умножает скорбь. Хорошо сказано... А ваш дружок — он просто подонок, обычный, заурядный, мелкий подонок. Из-за которого уже погибли два человека. В числе которых мой лучший друг.
Он остановился, неприязненно глядя на меня.
— Я могу помочь вам хорошим советом. Вот вы идете по улице. Разве вас интересует, что происходит в этот момент под вашими ногами? Из чего состоит асфальт, что под ним лежит, из каких микроэлементов состоит почва, какие звери ее населяют и чьим мясом питаются? Лишь бы асфальт был ровным, да самому под землю раньше времени не угодить. Разве не так? Вы думаете, почему Ивлев сел в тюрьму? Потому что понял, что задуманное не получилось, что прекрасный воздушный замок рухнул, что большие люди, которых думал обвести вокруг пальца, обман раскрыли... Если вернуться к моему сравнению, земля под его ногами вдруг стала прозрачной, и он враз увидел все ее подземное население, всех тех подземных существ, о которых до самого последнего момента знал лишь понаслышке. И почувствовал себя так, как и всякий другой на его месте, обнаружив, что под ногами — пропасть. Закружилось в глазах, заметался, испугался, одним словом. Решил отсидеться в тюрьме.
— Мне это уже говорили о нем сегодня, — сказал я. — Почти слово в слово.
— Кто говорил?
— Один человек, которого подсадили в кафе за мой столик.
— Что еще за человек? — неприязненно спросил тот.
— Обычный человек. Бельгиец. Ему бросилось в глаза наше сходство. Весь в бриллиантах: перстни, запонки, даже булавка в галстуке — и та с бриллиантами. Бриллиантовая саламандра. С изумрудом. Никогда не видел на одном человеке столько бриллиантов.
— Саламандра?! — переспросил тот.
— Ну да... Золотая булавка в виде ящерицы. С изумрудом в голове.
Он на самом деле побледнел, или мне показалось?
— Да, у него есть такая булавка, но ведь это ничего не значит! — в волнении, не глядя на меня, проговорил он. — Или он все-таки здесь?! Как же это могло получиться?! Но ведь это мог быть кто-нибудь другой... А пятна, большого родимого пятна, вот здесь, — волнуясь, указал он над правым углом рта, — не было?
— Да, у него на щеке была бородавка. А что?
— Сколько лет? — тихо произнес он.
— Сколько ему лет? — переспросил я, не совсем поняв вопрос. — Трудно сказать. Лет шестьдесят. Семьдесят. Не знаю.
— Седой?
Он был седым. Или не был?
— И говорил с вами о Ивлеве?
— Да.
— Где вы встречались с ним?
— Здесь, — я указал рукой в пол. — Внизу. В кафе.
— Так он здесь! Как же это могло получиться?!
— Кто?
Ответа не было. Глядя широко раскрытыми глазами в пол, человек повернулся и пошел к двери.
Я двинулся за ним, но нагнать не успел: когда я вошел в прихожую, дверь уже захлопнулась за его спиной. Из-за двери слышались быстрые шаги: он бежал. Хлопнула дверь, как мне показалось, на черную лестницу. Все стихло, в коридоре больше не раздавалось ни звука. Я открыл дверь, коридор был пуст. Вернулся в номер, стал у окна.
Человек, выбежавший на тротуар и бегом направившийся к перекрестку, мог быть им, а мог быть и кем-то другим. Побежал через проспект, не оглядевшись по сторонам. Благополучно достигнув противоположной стороны, продолжил свой бег. Скоро я больше не видел его.
Справедливости ради нужно отметить, что закончилась наша встреча не совсем так, как я только что описал, хотя в общих чертах описание соответствовало действительности. Признаемся: и этого немало, когда в общих чертах, да еще и соответствовало.

 





tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov
Alle vertalingen op de site © vertaalbureau