homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Земля безводная
Часть II — АННА



17

В коридоре господ прилетевших равнодушно встречали люди в скучной форме зеленовато-коричневого болотного цвета, официально именуемого цветом хаки. Уже здесь, в хоботообразном телескопическом коридоре, протянутом к выходу из самолета, стало понятно, что одет я был не по погоде: мое пальтишко, достойно оберегавшее меня от бельгийской непогоды, к российской зиме, пусть и ранней, не подходило. Сумрачный пограничный залец был настолько полон народом с других, предыдущих моему рейсов, что было трудно определить истоки очередей к немногочисленным стеклянным пограничным будкам. От пережитого в самолете болело в горле, а во рту стоял ни с чем другим не сравнимый, знакомый каждому из нас, отвратительный привкус собственной желчи.
Сказать, что моя поездка была плохо, неудачно или недостаточно спланирована, значит не сказать ничего: она вообще не была спланирована никак. Из всего многообразия действий, которые мне предстояло совершить в Москве, я более или менее представлял себе только одно: выяснить, где располагалась интересующая меня улица, разыскать на ней нужный мне номер дома, войти в подъезд, подняться на какое-то число ступенек и позвонить в дверь, за которой находилась квартира, указанная на конверте. Об остальном, в том числе и о том, что буду говорить населяющим ее людям, я не думал.
Толкаясь в толпе к военной женщине в стеклянной будке, мне следовало решить, где остановиться и ехать ли к убитой девушке с вещами, — которых, к слову, у меня была всего одна сумка с бельем и запасным свитером. Пока я перебирал знакомых, случайных и неслучайных, друзей и родственников, живущих в этом городе, в мою усталую голову пришла мысль, вначале в виде шутки, тут же оставленная, но — именно из-за своей нелепости, странности и определенной дозы нездоровья — возвращавшаяся снова и снова. Мне показалось интересным избрать в качестве местопребывания в этом городе ту же гостиницу и тот же номер, в которых останавливался во время своего драматического посещения Москвы мой приятель, вольный или невольный виновник всего происходящего со мной, в том числе моего недавнего недомогания в летающей трубе.
Уже давно, перечитывая его записки, я — с большей или меньшей степенью вероятности — определил гостиницу, одну из немногих по-настоящему приличных гостиниц в этом городе. Кроме того, содержалось ее название и на гостиничном бланке, на котором написано было письмо. Номер, в котором довелось ему пережить столько необыкновенных происшествий, был известен мне из дневника: четыреста пятый.
И смущало, и привлекало меня в этой мысли многое. Смущало, например, то, что номер четыреста пять мог быть занят, что такой номер — с тремя окнами, как не без тайной горделивости подчеркивал мой знакомый — наверняка был номером дорогим, мне не по карману, как, к слову, и любой другой номер этой гостиницы.
Добраться до стеклянной будочки мне удалось только на исходе третьего часа ожидания; в толпе говорили, что русишен пограничники бастовали, протестуя не то против невысокой заработной платы, не то недостаточного количества персонала, из-за чего им в другой раз приходилось работать больше положенного, — как бы то ни было, часть кабинок пустовала, и проверка паспортов, процедура и всегда неспешная, продвигалась крайне медленно. Таким образом, прилетев в Москву чуть позже трех по местному времени, я выходил из здания аэропорта почти в семь часов вечера, — голодный, усталый, с первого же шагу за дверь насквозь прохваченный острой волной ледяного ветра.
Экспресс, в который я побежал бегом, вскоре отправился, шел до первой станции метро без остановок, в салоне было темно и холодно; я продышал в замерзшем окне прозрачный кружок, растер его пальцами в перчатках: за стеклом было еще темнее и еще холоднее, чем в автобусе.
Как быть, где остановиться? Этот несложный вопрос следовало решить как можно скорее; от прибытия в центр столицы меня отделяло всего-навсего полчаса. Перспектива остановиться в гостинице представлялась мне все меньше и меньше осмысленной, и не только потому, что ночь в ней обойдется мне в сумму, достаточную в обычной жизни на месяц, а то и больше. Всякое действие должно иметь своей целью достижение определенного результата. Я же, сидя в замерзшем автобусе, несущегося по плохой, темной дороге к Москве, как ни напрягал свою голову, достижения какого бы то ни было результата представить себе не мог.
Дорога, по которой шел автобус, сменилась улицей. Улица — улицами, разительно широкими после бельгийских, забитыми одинаковыми, некрасивыми машинами. На одной из центральных и самых широких улиц я покинул автобус.

 





tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov
Alle vertalingen op de site © vertaalbureau