homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Земля безводная
Часть II — АННА



14

Дома я почувствовал себя совсем нехорошо: серый ртутный столбик термометра почти достиг сорока градусов. Вечер, ночь и утро последующего дня, слившиеся в томительный, вязкий полусон, я плохо помню. Я несколько раз звонил ей.
Из телефонного разговора со следователем выяснилось, что ничем он помочь мне не мог, никакой информации об адвокате у него не было и быть не могло. На мои слова о том, что вот уже второй день мне не удается застать ее дома, посоветовал запастись терпением и позвонить ей завтра, а если не получится завтра, то послезавтра: у нее мог быть отпуск, она могла заболеть, уехать по работе в другой город, за границу, — куда угодно. Вежливо попрощавшись, он положил трубку. В коллегии адвокатов мне любезно сообщили номер ее телефона, — тот самый, по которому я звонил ей все это время.
Несмотря на то, что собирался провести этот день дома, не удержался и снова к вечеру, когда уже начало смеркаться, вышел на улицу. Народу на остановках было много, трамвай пришел набитым настолько, что едва удалось войти в салон.
Я прошел мимо ее дома, глядя наверх, на окна, дошел до конца квартала, вернулся; ее машина по-прежнему стояла у тротуара. Толкнув дверь ногой, ступил в подъезд. Надавил на глянцевую, черную кнопку звонка. Я знал, что ответа не последует. Зайти в кафе? Пойти домой? Позвонить еще? Или набраться по совету работника следственных органов терпения и позвонить завтра, или послезавтра? Или не звонить никогда? И никогда больше не возвращаться в этот, ставший мне вторым домом, подъезд?
Парадная дверь за моей спиной открылась, заставив меня вздрогнуть; я не стал оборачиваться. От входной двери человек прошел ко второй, закрытой, ведущей к лифтам, звякнул ключами, повернул их в замке, — я шагнул за ним, спасительным господином в коричневом пальто, остановившимся у лифта; дверь закрылась, щелкнул язычок замка, зашумел лифт в лифтовой шахте, а я снова, как позавчера, в ту памятную ночь, пошел, а потом побежал вверх по лестнице, узкой, сумрачной, несмотря на освещение, сложенной из черного не то гранита, не то мрамора. Я слышал, как лифт остановился на первом этаже, как раскрылись его дверцы, как гулко шагнул в кабину спасительный господин в коричневом пальто.
Лифт двинулся, заскользил в своей шахте наверх, а я стоял, задыхаясь, на площадке четвертого этажа, не зная, что думать: выбитая мною три дня назад дверь была совершенно целой.
Лифт между тем остановился на этаж выше; дверцы раскрылись, господин шагнул из лифта, снова зазвенел ключами, вошел в свою, надо полагать, квартиру, оставив меня в подъезде совсем одним.
Как был бы я рад, если бы на мой звонок в коридоре послышались шаги, дверь открылась и на пороге стояла бы девушка, чье имя такими изящными буквами было выгравировано на медной блестящей табличке...
Я толкнул пальцами дверь, и дверь стала раскрываться передо мной; только теперь я увидел треснувший дверной косяк, выбитую скобу замка, висящую на выгнутом шурупе. Стоило ли мне идти дальше? Не только не ответив на этот вопрос, но и не задав его себе, я снова толкнул дверь, продолжившую свое бесшумное движение, и шагнул в коридор.
На вешалке висел плащ: светлый, легкий, пахнущий тонкими, волнующими духами. Когда я почувствовал этот запах, у меня больно сжалось в груди.
Постояв в дверях, вошел в гостиную.
Диван темно-синего цвета перед небольшим телевизором. Письменный стол у стены напротив двери. Два стула перед столом. Я долго стоял у окна, глядя на темную стену одинаковых домов напротив, на темнеющее небо над ними, подсвеченное неприятным, тревожным грязновато-оранжевым светом, на прохожих, на машины... Из окна я видел кафе, в котором сидел на неудобном стуле, читал газету, пил кофе, наблюдал за дверью в ее подъезд.
Вошел в спальню, когда на улице было совсем темно. Мне нужно было идти домой. Делать в ее квартире мне было нечего.
Если бы увидеть ее сейчас...
Задвинув занавески, я включил свет. Постель была аккуратно убрана; круглые, старомодные механические часы на тумбочке не шли. На стене — черно-белый снимок той, в гостях у которой я был. Она не улыбалась, глядела на меня грустно, чуть склонив голову, голые по плечо руки лежали на столе, платье было легким, летним, светлым; волосы были совсем короткими, сейчас она носила длиннее. На запястье правой руки лежала цепочка, тонкий браслет. На другой руке — часы на кожаном ремешке. Тот, кто смотрел на нее в окошко фотоаппарата, мог протянуть руку, коснуться ее волос, ее руки, ее плеча; я мог коснуться только стекла, отделяющего фотографическую бумагу от комнаты, воздуха, от меня. Поколебавшись, я открыл шкаф, стоявший по правую руку от двери. Платья, тонкие кофты, рубашки, два, три свитера... За другой дверцей, на полках — белье. Знакомый запах тех же духов, что и в передней.
Выключив свет, я в темноте сел на постель.
Земля в горшках с цветами была совершенно сухой. Часы не шли. Открытый портфель стоял у стола точно так же, как стоял он два дня тому назад. На столе так же лежали те же бумаги, что видел я в первую ночь. На кухне в раковине была тарелка, чашка, нож, вилка, две чайные ложки... Она угощала меня кофе. А у меня пила чай, сидя передо мной в кресле. У вас много книг, сказала она, осматривая мою комнату, как осматривает всякую комнату всякий, оказавшийся в ней впервые. Моя комната неуютна, как вся моя жизнь.
Осторожно я лег на постель. Слева от моего лица светился зеленоватым фосфорическим светом циферблат нешедших часов. Пальцы мои до сих пор пахли духами.

 





tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov
Alle vertalingen op de site © vertaalbureau