31

26.07

Вода отцвела, куда-то исчез кладбищенский серый аист, дорожки в парке стал усыпать сухой после необыкновенно жаркого июля лист. От адвоката жены пришло мне какое-то объемистое послание, которое я даже не стал распечатывать.
Я все больше склонялся к неуместности, обреченности на провал любых поисков смысла: чистый, последний, метафизический смысл преступления — само преступление, жестокости — просто жесткость. Мне все больше стало казаться, что я невольно стал свидетелем какой-то странной, абсурдной, очень жестокой игры, — вначале только свидетелем, а потом, неизвестно для самого себя, перешел в одного из ее участников, действующих лиц.
Я превосходно отдаю себе отчет, что соображения эти могут показаться вполне безумными, но я ни в какой степени не настаиваю на их верности и реальности. Это всего лишь ощущение, или предчувствие, — я даже затрудняюсь подобрать какое-нибудь определенное название. Случается так, что сидишь вечером дома, да и подумаешь: завтра пойдет дождь, — что и сбывается. Либо встречаешь впервые совершенно незнакомого тебе человека, и думаешь: а ведь с подлецой, — что и подтверждается. Но не всегда.
Такое же ощущение было у меня и на этот раз. Что-то вроде интуиции.