27

25.06

Так ехал я со своего последнего свидания с той, которую встретил в московском парке, красотой которой увлекся, а потом разочаровался, которую поил шампанским, у которой родинка сторожила пухлое начало виденной мною груди. Цикл замыкался с удивительным совершенством: наши отношения начались в парке, чтобы в парке же и завершиться.
Было жутко; у меня до сих пор горели корни волос.
В первый раз я дал ей прикурить, в последний — напоил водой. Утолил ее жажду навечно.
Меня трясло, било настолько крупно, что сложно было вести машину: руки сводило, пальцы не держали рулевое колесо.
До утра я просидел в кресле на первом этаже, а потом, когда совсем рассвело, когда взошло солнце, когда день полностью вступил в свои права обладания этим городом, я, опустошенный, вконец, до равнодушия, измученный, взобрался по лестнице, добрел до спальни, разделся, едва понимая, что делаю, упал на кровать, — чтобы уснуть на ней и проспать до утра следующего дня.