homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Земля безводная
Часть I — ЛИЗА



25

24.06

В первый же рабочий день после моего возвращения, а именно, в понедельник, я, — как мне и было предсказано еще в Москве, — был уволен; вменялось мне в вину многое, но главным моим просчетом оказалась потеря ценнейших бумаг, из-за чего организация, в которой я имел счастье работать, теряла головокружительной выгоды контракт. Мой остроносый, хлыщеватый бывший коллега, которому было поручено сообщить о моем увольнении, сидел, развалясь, в кожаном кресле, блистал ухоженной, на совесть отполированной лысиной, гордо поглядывал на меня пустыми глазами сквозь стекла круглых очков, говорил небрежно, с оттяжкой, будто все время забывая, о чем идет речь. Вместо положенных при увольнении четырех месячных зарплат, мне было по-королевски предложено жалование до конца года, — с условием не разглашать их собачьих тайн.

** ** **

Весь день я проходил по городу, ставшему мне за последние годы родным. Заходил в кафе, выбирая из них наиболее темные и самые старые, заказывал то пива, то кофе, то снова пива, есть не хотелось, я смотрел на людей, смотрел на песочные стены особого кирпича, секрет изготовления которого давно утерян, наслаждался холодным, влажным ветром, шедшим со стороны прохладного Северного моря, в котором полно всякой рыбы, — чувствуя, что равновесие понемногу возвращается ко мне.
Семь лет назад я приехал в этот город совершенно больным, в черной тоске, называемой в медицине иностранным словом депрессия, не мог оставаться один ни на минуту, — потому что тогда начинались приступы дикого, запредельного страха, — не мог выходить на улицу, пил море особых таблеток, целебное действие которых заключалось в том, что у меня отключалась голова, исчезали силы и постоянно, тягуче, непреодолимо хотелось спать, — и город вылечил меня, своим покойным, неторопливым ритмом жизни, холодным ветром, идущим с далекого моря, пастельными красками стен своих соборов, выстроенных согласно требованиям особой разновидности готического стиля, некогда здесь процветавшего, мостовыми узких средневековых улиц, запахом реки, и вообще всем тем неуловимым и потому неопределимым, что присуще этому северному городу.
Сидя в полном одиночестве на террасе кафе с удивительным видом на реку, покрытую мелкой черной волной, попивая из невысокой кружки горячий кофе, поглядывая на буксир, шатко идущий на середине реки, с трогательным упрямством борющийся с течением, волной и ветром, я думал, вспоминал, недоумевал, удивлялся, грустил. Как перевернуло мою жизнь, как основательно и как быстро, всего в несколько дней! Еще неделю назад, подумать только, я был уверен, что жизнь моя устоялась и определилась, мне казалось, что я был в состоянии — с большей или меньшей определенностью — угадать контуры своего будущего, — жизни, которая последует в дальнейшем из настоящего, как следствие из причины. Мыльный, торжественно плывущий по воздуху пузырь лопнул, оставив после себя лишь мутные мыльные брызги.

** ** **

Странно было вспоминать, как — возвращаясь той предпоследней в Москве ночью, в гостиницу из ресторана — я думал об оставшейся в моем номере девочке Анне, как мучили меня какие-то неясные планы относительно "помощи", "спасения", — какой помощи, какого спасения?
Встретив ее после случайного звонка домой, нечаянного, так поразившего меня открытия, я воспользовался ее щедростью, — возможно, профессиональной, возможно, нет, кто знает, — в желании забыться, в надежде найти утешение, получить, украсть у нее женское тепло, так необходимое каждому мужчине, взамен тепла уходящего, крадомого у меня. Я искал утешения у девушки, которая была младше меня почти в два раза. И что самое невероятное, я нашел все то, что искал.
А она так расплакалась, перед тем как уснуть.
Возвращаясь, я думал спросить, отчего она плакала. Может быть, как-то предчувствовала она свою судьбу? Или плакала о своей жизни? Или что-то случилось с ней?
Из событий последних дней больше всего я думал о встрече с нею.

** ** **

Дело шло уже к вечеру, когда я решил вернуться домой.
Я не был пьян, я не был трезв.
Ах, Анна, Анна, за такую смерть Бог простит тебе все твои грехи, и совершенные, и не совершенные, и в слове, и в деле, в ведении и не в ведении, и в уме, и в помышлении.

 





tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov
Alle vertalingen op de site © vertaalbureau