homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Земля безводная
Часть I — ЛИЗА



20

Но встретились мы не через полтора часа, как договорились, и он не ждал меня на улице у входа в гостиницу; встретились мы почти на час позже, и ждать пришлось мне. Чего я только не передумал за это время! Главное, я боялся, что он обманул меня, сказав, что знает о моей невиновности. С другой стороны, думал я, если бы они считали меня убийцей, или даже хотя бы подозревали меня, — он никак бы не опоздал, я бы уже давно был бы найден, узнан, скручен, арестован и доставлен, куда обычно доставляются люди в подобных обстоятельствах.
Я обошел гостиницу в поисках другого входа, возле которого он мог бы меня ждать, постоял у дверей "Максима" рядом с ливрейным, горделивым швейцаром, походил под козырьком другой гостиницы, стоящей неподалеку; несколько раз спускался в подземный переход на углу "Националя": чумазый, загорелый до кофейного цвета, судя по всему, цыганский ребенок, положив перед собой на цементный пол целлофановый мешок с деньгами, бесконечно тянул на полуигрушечной гармошке какой-то неправильный, режущий ухо, неприятный мотив; денег ему не бросали, никто на него не смотрел, не смотрел ни на кого и сам цыганский ребенок, уставя широко раскрытые, бессмысленные глаза в пол. Чесался он всегда в одном и том же месте, в спине между лопатками, чесался быстро, не изменяя бессмысленного выражения лица, а потом снова принимался за гармошку. Из кармана его перепачканных брюк торчал недоеденный, перезревший до густой черноты банан. Я уже всерьез стал думать о том, что ждать больше не имело смысла.

** ** **

Мы заметили друг друга одновременно; он улыбнулся и махнул мне рукой.
— Я чуть припоздал, — сказал он без тени смущения, взглянув на часы.
— Ничего, — ответил я. — Не имеет значения.
— Ужасно торопился, но, сами видите... Ничего не получилось.
Развел руками.
— Вас ведь Виктор Алексеевич зовут?
— Да.
— Это я на всякий случай, чтобы не ошибиться. Виктор Алексеевич, если не возражаете, давайте зайдем в гостиницу. Посидим, поговорим... Нам, я думаю, есть о чем поговорить?
Говорил он быстро, легко, глядя мне все время в глаза. На нем был достаточно приличный серый костюм, голубоватая рубашка была у горла расстегнута, галстук отсутствовал. Он был пониже меня, держался спокойно, слегка как бы сутулился, при этом на самом деле не сутулясь, много улыбался, и не всегда там, где имело смысл это делать, словно улыбаться входило в его обязанности.
Я вошел в двери первым.
— Нам туда, — он указал рукой на лестницу, ведущую наверх.
Мы поднялись на третий, если не ошибаюсь, этаж. Дверь в номер открыл он сам, снова пригласив меня движением руки войти первым. Номер был простеньким, маленьким, тесненьким, кровать стояла у стены, между двумя окнами был невысокий шкаф, на котором красовался телевизор, напротив — два полотняных кресла; вокруг прямоугольного полированного стола было шесть стульев.
— Присаживайтесь.
Я выбрал кресло.
Я все всматривался в его лицо, пытаясь понять его настроение, но он все улыбался, все посмеивался, держался ко мне легко, — хотя и не подал при встречи руки, вспомнил я.
— Хотите что-нибудь выпить? — спросил он.
— Может быть, воды? — ответил я.
— Пожалуйста, воды так воды, — широко сказал он, открыл бар, откупорил две маленькие бутылочки.
Засмеялся.
— Можете на этот раз не волноваться. Пейте спокойно.
— Можно курить? — спросил я.
— Да ради Бога! — воскликнул он, сразу добавив:
— И мне одну тоже дайте, пожалуйста. Вот пепельница.
Мы закурили. Почти одновременно выдохнули дым, одновременно отпили воды.
— Я все время думал, ожидая вас... Вы сказали, что вам известно, что она убита. Откуда?
Тот засмеялся.
— У нас свои методы работы. Да и какая вам разница. Для вас главное результат, а результат для вас оказался положительным. Или я не прав? — спросил он, не ожидая ответа. — После покушения на вас, позавчерашнего, — пояснил он, — мы решили принять определенные меры. И очень хорошо, что решили.
— И вы знаете, что это сделал не я.
— Да. Мы это знаем. К счастью для вас.
Он снова засмеялся.
— Она была убита в начале пятого. Вас в это время в номере не было.
— Я был...
Он усмехнулся.
— Мы знаем, где вы были. Кроме того, мы знаем, во сколько вы покинули гостиницу, сколько денег вы при этом поменяли у администратора...
Глаза его превратились в две узкие щелочки — так заулыбался он.
— Нам даже известно, какую именно сумму вы достали... одолжили у... этой несчастной девушки.
Я почувствовал, что начал краснеть.
— Я собирался ей отдать. У меня были украдены почти все наличные!
— Да это понятно. Затем, продолжу, мы в курсе, в какой ресторан вы направились. И как, замечу в скобках. А также мы знаем, что вы там делали и во сколько из ресторана вышли.
— Эта девушка...
— Которая села за ваш столик.
Мне не имело смысла рассказывать ему что бы то ни было: он и так все знал.
— Да. Это она была в ту ночь у меня.
— Ага... Я так и понял. А ведь ее фотография, если не ошибаюсь, была среди тех, которые мы вам показывали в больнице.
Я кивнул.
— Вы ее что, тогда не узнали?
— Мне... Не знаю. Мне стало ее жаль.
Тот вздохнул.
— Я вынужден вам сказать, что обстоятельства, вероятно, приняли бы другой оборот. Если бы вы во время указали ее. Вы понимаете, о чем я говорю.
— Я понимаю.
— Но лучше поздно, чем никогда. Простите, я на секунду оставлю вас.
Он вышел из номера.
Я подошел к окну, посмотрел на скучные крыши ларьков под окном, на проспект с непрерывным потоком автомобилей, на густую толпу, тянущуюся по тротуару вдоль цепи скучных ларьков, вдоль высотной гостиницы, поднимающуюся на холм к тяжелому зданию почты... За спиной стукнула дверь, и я оглянулся.
— Можно попросить у вас еще одну сигарету? Ту я, как вы понимаете, не докурил.
Мы сели.
— Я не знаю, могу ли я вас об этом спрашивать... Почему все это произошло? Ну, скажем, что меня ограбили, это я еще могу понять. Но почему убили эту девушку? Ведь не по ошибке же?!
— Да уж чего-чего, а ошибки там не было.
— Вы уже видели ее?..
— Мне пришлось этим утром побывать в вашем номере.
— Какой в этом был смысл?!
— Ясно то, что вину хотели свалить на вас.
— Но для чего?! Зачем?!
Следователь по имени Андрей долго смотрел на меня, прежде, чем задать свой вопрос.
— Вы на самом деле ничего не понимаете, или делаете вид, что не понимаете? — спросил он спокойно, но все же с некоторым удивлением.
— Что я должен понимать?
— Сколько времени вы живете за границей?
— Почти восемь лет.
— И за все это время вы впервые приезжаете в Москву?.. Виктор, здесь многое изменилось за это время. Может быть, вы не совсем ориентируетесь в обстановке... Может быть. Мы здесь существуем немножко, как бы это получше выразиться, в условиях дикого запада иногда. Послушайте. Вы здесь заняты подготовкой определенного договора... Я не буду вам задавать вопросов, а вы не отвечайте, только слушайте. Дело большое, серьезное, весьма денежное. Весьма. Очень крупная сделка с большими перспективами. С миллионными комиссиями. К слову, я мог бы назвать вам примерные суммы уже оговоренных комиссий, куда будут переводиться по ним деньги, в какие страны, в какие банки, даже на какие счета... С определенным допуском, разумеется. По сделкам такого масштаба мы всегда проводим работу, это не исключение. То, что произошло с вами, — не что иное, как издержки конкурентной борьбы. Я ведь сказал вам, немножко дикий запад. Ковбои, индейцы, палящее солнце, кактусы, выстрелы на улицах... Взрывы в метро. У вас были похищены ценные документы. Не так ли.
— Да.
— Простите меня. Вас наверняка предупреждали, что хранить эти документы нужно только в сейфе. Ведь говорили. А где были они у вас?
— В сумке.
— Вот видите. Сами же бандитам все и облегчаете. А с другой стороны... Вы никогда не задумывались, Виктор, каким образом вдруг оказалось, что вас взяли работать в эту фирму? Ведь вы, если не ошибаюсь, чуть ли не...
Он поискал слово.
— Живописец? Художник?
— Да.
— Такого не бывает.
— Им нужен был человек, говорящий по-русски... У нас оказались общие знакомые...
— Может быть, я не настаиваю. Но лично у меня есть ощущение, что вас, что называется, подставили. Что вас и на работу приняли, что подставить.
— Что вы имеете в виду?
— Вы играете в шахматы? Знаете, как жертвуют фигуры, чтобы ввести противника в заблуждение? Отдаешь пешку, выигрываешь ферзя. Простите меня, конечно, у меня и мысли не было называть вас пешкой, это только для наглядности. Вам вручают якобы важные бумаги, одновременно позволяют просочиться информации об этих бумагах... Бумаги с вашей помощью — я имею в виду свойственное вообще всем русским разгильдяйство — похищаются, а когда вы узнаете человека, укравшего их, вас пытаются дискредитировать... Таким кардинальным способом. Подчеркиваю, все, что я вам сейчас говорю, возможно, никакого отношения к действительности и не имеет. Это мое мнение. В порядке бреда, как говорится. Возможно, у них было намерение убить вас, но так как в номере вас не оказалось (потому что пошли вы пешком), убийцы изменили свой план на ходу... Не самым удачным образом. Пока что трудно сказать.
— Что делать мне?
Он смотрел на меня, неутомимо улыбаясь.
— Искренне? Сдавайте билет, покупайте билет на сегодня — и уезжайте.
— Вчера... в ресторане мне советовали то же самое. Лиза.
— Серьезно?! — он посмеялся. — В принципе, теперь вам вряд ли угрожает опасность: вы свою роль выполнили, больше никому не нужны. Хотя, это никогда не известно. Но чем вы здесь будете заниматься?
Я пожал плечами.
— Вашу вчерашнюю гостью вам не оживить. А вашу гостью позавчерашнюю мы найдем и без вас. У нас к вам тоже претензий никаких. Так что, правда, послушайте меня, уезжайте. Не знаю, отчего, но чувствую к вам какое-то расположение. Вижу, как вам тяжело, как вы запутались во всем этом... Украденные бумаги ценности больше для вас не представляют. Как сами понимаете. Так что и разыскивать и ждать их смысла не имеет. Уезжайте к себе, забудьте все, занимайтесь снова живописью — это и приятней, и полезней для здоровья, как видите... Думаю, что немедленно по приезде вас уволят. В любом случае. Либо за то, что вы потеряли документы, либо за то, что вас не убили.
Он посмеялся.
— "Люди гибнут за металл, сатана там правит бал", — фальшиво пропел он. — Прямо как в песенке поется.
Я не знал, что ответить.
— Ну, что, — сказал он. — У вас есть ко мне еще вопросы?
Я долго качал головой.
— Тогда...
Он поднялся из кресла.
— Телефончик у вас мой есть. Если что — звоните, буду сердечно рад. Только, если не трудно, первые три цифры этого номера — зачеркните. Это наш код. Запомните, а потом зачеркните. Договорились? И не забудьте мой совет, уезжайте.
И протянул мне руку.
— У меня в гостинице вещи остались...
— Вы можете спокойно вернуться в свой номер. Номер открыт, двери не опечатаны, никто вас ни о чем спрашивать не будет.
Мы направились к выходу.
— Вы не позволите, к слову, еще одну сигаретку у вас попросить? Свои в кабинете оставил, а тут еще придется бегать...

 





tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov
Alle vertalingen op de site © vertaalbureau