homeenglishitalianfrenchdutchrussian

Земля безводная
Часть I — ЛИЗА



16

Официант, склонившись у столика, принимал у кого-то заказ. Взглянув в мою сторону, он сказал что-то сидящим и сразу зашагал ко мне, на ходу опуская в карман блокнотик, в котором он только что писал. Я двинулся к нему навстречу и заговорил первым, когда между нами еще оставалось несколько шагов.
— Простите, простите меня, мне пришлось срочно уйти...
— Да, я обратил внимание. В принципе, так не делают, — сказал он хмуро.
— Я нехорошо себя чувствовал.
— Я понимаю, — ответил он, избегая меня взглядом. — Но вы могли бы предупредить...
— Простите.
— Не говоря уже о том, что вы не заплатили за то, что съели. Так не делают.
— Но я вернулся, чтобы исправить свою ошибку.
Я видел ее! Это настолько потрясло меня в первую минуту, что я забыл обо всем, забыл о человеке, стоявшем передо мной, не слышал его, не мог отвечать. К нам подошли еще двое мужчин, потом еще один, на нас начали обращать внимание.
Она сидела через несколько столиков от меня. Напротив нее был смуглый и черноволосый, арабского вида молодой человек в тонких золотых очках, со сверкающими перстнями на тонких темных пальцах. Смеясь, он говорил ей что-то, держа руки ладонями вниз на столике перед собой. Я даже слышал его голос, хоть и не мог понять, что именно он говорил. Она сидела ко мне в пол оборота. Она была в том же платье, что и вчера, только на шее ее прибавилась тонкая жемчужная нитка. Держалась она ровно, откинувшись на спинку кресла, в котором сидела. Привлеченная голосами, она обернулась в нашу сторону: я видел, как вздрогнула она, как сжались ее губы, как в миг потемнело лицо. Она сразу же отвернулась, не взглянув на меня больше ни разу; снова обратившись к мужчине, сидевшему напротив нее, она улыбалась, кивала, рассмеялась, достала из белой с зеленым рисунком пачки сигарету с белым фильтром, закурила от немедленно поданной золотой зажигалки. Мне показалось, что пальцы ее, держащие сигарету, дрожали, — хотя я не был в этом уверен.
— Я сяду, — сказал я, еще не совсем придя в себя.
— Что?! — переспросил официант.
— Можно мне снова...
Мне трудно было найти слова, я не мог сосредоточиться на том, что говорил.
— Мне хотелось бы посидеть у вас, снова. Можно?
Мужчины переглянулись.
— У вас ведь есть свободные столики, — сказал я. — Вы позволите мне?
— Давайте вначале разберемся с вашим первым визитом, — сказал один из мужчин. — Сколько он должен?
Сумма была названа.
— Вы согласны оплатить?
— Да, конечно, я согласен, — ответил я, раздражаясь: все это длилось слишком долго. — Ведь я уже сказал!
— Каким образом вы собираетесь расплачиваться? — продолжал тот спокойно, профессионально-вежливым тоном. — Наличными?
— Кредитной картой.
— Хорошо. Давайте тогда прямо сейчас и завершим этот вопрос, — сказал он.
Я не сразу понял, что он ждал моей карты.
— Ах, простите, — сказал я и, глядя на Лизу, торопясь, достал из кармана и протянул ему карту.
Меня провели к свободному столику; я сел. Лиза смеялась. Даже не видя ее, я легко различал ее голос в шуме ресторана. Лиза затянулась, выдохнула дым, затем обернулась — в ту сторону, где я только что объяснялся с официантами. Мне предстояло решить, что делать, как себя вести.
Официант вернулся, подал мне высокую и узкую кожаную папку со счетом и картой; в последний момент я сообразил приписать к счету достаточно щедрые чаевые.
— Простите еще раз, — рассеянно сказал я ему, возвращая папку.

** ** **

Когда я снова взглянул на ее столик, Лизы уже не было за ним; я готов был вскочить со своего стула, чтобы бежать за нею, разыскивать ее, — когда увидел Лизу, быстро идущую ко мне между столиками. Прежде, чем я успел опомниться, она отодвинула стул и села напротив меня. Я ожидал найти на ее лице растерянность, страх, думал, что будет она оправдываться, умолять о прощении, а смотрела она на меня без тени смущения.
— Как мама? — спросил я. — Все еще в коме?
Она молчала.
— Ты уже рассказала ему о своей маме? — спросил я, кивнув в сторону столика, за которым остался ее кавалер. — Вы не ездили к ней в больницу?
Она пожала плечами.
— Что, если я сейчас подойду к нему и попробую предсказать ему его недалекое будущее? Или насчет него у тебя другие планы?
— Перестань паясничать, — сказала она спокойно.
— Я совершенно серьезно.
— Ты зачем пришел сюда?
— А зачем пришли сюда все эти люди? Зачем пришла сюда ты? — Посидеть, поесть, выпить.
Она усмехнулась.
— Ты не рада меня видеть?
Она промолчала, спокойно глядя на меня.
— Как ты думаешь, как я должен вести себя после всего того, что произошло? После того, что ты сделала?
Лиза не отвечала.
Странно: как я ни всматривался в нее, мне не удавалось найти на ее лице и следа той красоты, так поразившей меня два дня тому назад в Александровском саду, а затем и вчера, при встрече у входа в гостиницу. Я не мог понять, как получилось, что она произвела на меня такое необыкновенное впечатление. Передо мной сидела привлекательная, симпатичная, но обычная, совсем обычная, холодная девушка, с обычными глазами, с обычным лицом, обычным, на этот раз сильно накрашенным ртом, обычной шеей, обычными плечами. Я был разочарован. Я был рад, что у нее больше нет надо мною власти, но вместе с тем я был и разочарован, — чем, не могу сказать толком, может быть, своим напрасным жаром, бессмысленной влюбленностью.
— Чего ты ждешь от меня? — сказала она, наконец, холодно и как будто с презрением. — Что я должна, по-твоему, делать?! Стать на колени, целовать тебе руки?! Что ты молчишь?!
— Я пролежал всю ночь без сознания... Я мог умереть. Меня случайно спасли...
— Я не понимаю, чего ты от меня ожидаешь. Позвони в милицию.
— Они были у меня сегодня в больнице, — сказал я.
Странно, странно я себя чувствовал, ведя разговор с женщиной, ограбившей и чуть было не убившей меня!
— Ну и что?
— Они показывали мне фотографии... У них были и твои снимки.
— И что? — она презрительно улыбнулась.
— Ничего. Я им ничего не сказал. Сделал вид, что не узнал тебя.
— Почему?
Я и сам хотел бы узнать ответ на этот вопрос.
— И чего ты от меня теперь за это хочешь? — спросила она.
Я покачал головой. Усмехнулся.
— Почти ничего. Мне любопытно, что ты чувствовала, насыпая в мой бокал... Уж и не знаю, как это назвать... То, что ты туда насыпала.
Она вздохнула.
— Мне очень жаль, — сказала девушка. — Какая тебе разница?
Мы замолчали.
— Уходи отсюда, — сказала она. — И лучше всего, как можно быстрей.
— Я хочу получить документы, которые у меня пропали. Тебе они не нужны.
Девушка глубоко затянулась, выдохнула к потолку.
— Какой ты...
Она долго качала головой, глядя на меня.
— Ты ничего не понимаешь...
— Что я должен понимать?
— Ты как ребенок... Сколько лет тебя здесь не было? Семь? Ты и говоришь с акцентом. Здесь все изменилось. Здесь совсем другая жизнь! Ты здесь чужой! Ты как ребенок в лесу! Этот разговор, Господи! Да проснись же ты! Вспомни, где ты находишься!
— Мне нужны документы. Я не требую у тебя денег, которые у меня пропали, я позволяю тебе потратить их на фрукты для твоей больной матери.
Она раздавила сигарету в моей пепельнице.
— Я начинаю думать, что ты просто дурак.
Мне вернули мою кредитную карту; на скатерть передо мной легло меню.
— Если хочешь мне отомстить — иди в милицию. Только, — она пожала плечами, — боюсь, тебе это не особенно поможет. Ты, если не ошибаюсь, сегодня должен был улетать? Так вот тебе мой совет: возвращайся в гостиницу, никуда не выходи, двери никому не открывай, вызови такси по телефону, спроси номер машины...
Надо мной стоял официант.
— Что будете заказывать? — услышал я его голос.
— Поезжай прямо в аэропорт, — продолжала Лиза, — держись там, где побольше людей, садись в свой самолет — и молись Богу, если ты верующий. И, лучше всего, никогда больше сюда не возвращайся.
Официант покашлял, обращая внимание на свое присутствие.
— Так заказывать что-нибудь будем?
Ее тон, ее самоуверенность злили меня.
— Мне нужны мои бумаги, — сказал я. За ее спиной я увидел приближавшегося к нам мужчину, сидевшего за одним с ней столиком.
— Смотри, кто к нам идет, — сказал я, кивнув в его сторону.
Она быстро оглянулась, потом снова стала смотреть на меня.
— Мне нужны мои бумаги.
— Слушай, уходи ты...
— Если до одиннадцати часов я не получу этих бумаг...
Мужчина, открывая в улыбке свои образцово-показательные зубы, остановился возле нашего столика.
— Ты представишь меня? — спросил он по-английски, обращаясь к Лизе.
— Тарик, — сказала она, став глядеть на меня напряженно.
Я чуть приподнялся со своего стула, пожимая его крепкую, сухую ладонь. На нем был отменный, очень дорогой костюм, великолепный галстук, неестественной белизны рубашка; массивные часы сверкали бриллиантами, теми же камнями были украшены и перстни на пальцах обеих его рук.
— Виктор.
— Вы — одноклассник Светланы, она сказала мне, — не совсем вопросительно, но и не совсем утвердительно произнес он.
С усмешкой я взглянул на Лизу. Она слегка покраснела.
— Что-то в этом роде. А вы?
Молодой человек рассмеялся.
— А я имею честь быть женихом этой удивительной девушки!
Посмеялся, в свою очередь, и я, наслаждаясь замешательством, читавшимся на лице этой на самом деле удивительной девушки.
— Я вас поздравляю от всей души! — от всей души сказал я. — И тебя тоже, — добавил я.
Она кивнула, что должно было обозначать благодарность.
— И давно вы знакомы?
— О-о, что значит в таких вопросах время?! — снова рассмеялся он.
— Вы совершенно правы: время в таких делах не значит ровным счетом ничего.
— Вы знаете, я вас приглашаю на нашу свадьбу! — сказал он.
— Очень, очень приятно.
— Правда, Светлана? — обратился он к Лизе.
Та пожала плечами.
— Почему бы и нет? — ответила она, глядя в стол.
— Мне на самом деле очень приятно, — сказал я мужчине. — А когда у вас свадьба?
Тот посмотрел на девушку.
— Мы еще не решили... Скоро. В самом ближайшем будущем. Правда, милая?
— Да, — кратко ответила она.
— А завтра мы решили пойти выбирать для нее свадебное платье.
— Серьезно? — сказал я.
— Да, — счастливо ответил мужчина.
Как я ни вглядывался, мне не удавалось обнаружить в нем и доли игры, неискренности. По-моему, он был на самом деле влюблен в девушку, сидевшую за столом напротив меня.
— Если купите платье со шлейфом, таким, знаете, длинным, до земли...
— Да-да, — ответил тот.
— То я просил бы вас позволить мне нести его на свадьбе.
Тот смотрел на меня, соображая, в шутку это было сказано, или всерьез, а потом расхохотался, хлопнул меня по плечу.
— Русский юмор! Хорошо, договорились. У нас шлейфы носят обычно дети, мальчик и девочка... Но если вы так хотите...
— То вы сможете сделать для меня исключение, — закончил я за него.
— С огромным удовольствием, — смеясь, он приложил руку с сердцу, чтобы подчеркнуть огромность удовольствия.
— Ну, тогда до свадьбы, — сказал я, протягивая ему руку.
— До свадьбы, — повторил он, в свою очередь подавая мне руку. — У Светланы ведь есть ваш телефон?
— Думаю, да, — сказал я.
Та лишь кивнула.
— Светлана, — обратился я к ней по-русски. — До одиннадцати часов я буду ждать. Потом — пеняй на себя. До одиннадцати часов.
И пошел, не оборачиваясь, к выходу.
Машин у гостиницы не оказалось. Последняя отъехала от обочины почти в тот момент, когда я выходил из стеклянных вертящихся дверей. Когда я подошел к краю тротуара, ее красные лампы превратились в конце улицы в две крошечные, едва различимые рубиновые капли.

 





tag cloud:

scrittore russo, autore russo, letteratura russa contemporanea,
lo scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
l’autore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov, grande romanzo russo,
recensioni del romanzo Vera dello scrittore russo contemporaneo Aleksandr Skorobogatov
,
écrivain russe, auteur russe, littérature contemporaine russe, recensions des livres d’Alexandre Skorobogatov,
grand roman russe, auteur russe contemporain, écrivain russe contemporain,
recensions du roman Véra de l’écrivain russe contemporain Alexandre Skorobogatov
Alle vertalingen op de site © vertaalbureau