13

У подъезда к гостинице стояло сразу несколько такси; я сел в первую машину, — старую, замызганную, разбитую Волгу.
— Куда? — хмуро спросил водитель.
Я назвал гостиницу — знаменитую старинную гостиницу в самом центре Москвы, с чудесным видом на Кремль.
— А сколько платите?
Я сказал.
— Маловато, — поморщился тот.
— Хорошо, — ответил я, поворачиваясь к дверце, собираясь выйти из машины.
— Шутка, шутка, — сказал водитель. — Шуток не понимаете?
Машина тронулась, и в салоне сразу запахло бензином. Приостановившись у перекрестка, — водитель по-птичьи вертел головой, выбирая момент, когда можно будет вписаться в движение, — мы выехали на бывший проспект Горького, а нынче улицу Тверскую.
— Ничего, что я курю? — равнодушно спросил водитель, не поворачиваясь ко мне; сигарета, которую, не вынимая, держал он в углу рта, была докурена уже почти до фильтра.
— Не страшно, — ответил я.
— Ты иностранные языки знаешь?
Я усмехнулся вопросу.
— Немного.
Человек покопался в кармане своей бесформенной куртки и протянул мне небольшой пузатый баллончик — газовый, насколько я понял.
— Чего там написано, не разберешь? — говорил он, включая в салоне свет. — Мне сказали, нервно-паралитический. Ты посмотри, там должно быть написано.
— Слезоточивый, — ответил я.
— Точно?!
— Да.
— Вот елки-палки, вот елки-палки, — занервничал тот, опуская баллончик обратно в карман. — Вот суки! Никому верить нельзя. Вот суки!
— Это вам для обороны?
Мужчина возмущенно посмотрел на меня.
— Да для какой обороны?! Как тут станешь обороняться?! Ствол к затылку приставят... Или ножом по горлу. Вот тебе и оборона. А это, — он ударил себя по карману, — это так. Хрен его знает, зачем. От комаров... Вот суки, вот елки-палки!..
Остаток пути мы проехали молча. От водителя отвратительно несло потом; запах пота перебивал даже запах бензина, бьющий из двигателя.