8
— А чего это у вас дверь на цепочке? — спросил я.
— А что, нельзя? — он достал из кармана бутерброд с сыром, откусил половину и сопя задвигал челюстью, глядя на меня исподлобья. Глаза у него были карие, чересчур близко посаженные друг к другу.
— Я вас спрашиваю, вы чего дверь-то на цепочку закрыли? — снова спросил я.
— А вот просто так, — ответил он.
— Как это "просто так"?
— А вот так, — он рассмеялся, но тут же поперхнулся и закашлялся, плюясь бутербродом мне прямо в лицо.
Я сказал ему следующее:
— Просто так даже кошки не родятся.
И повторил:
— Для чего это вы здесь все двери на цепочки позакрывали? А?
И вытер лицо рукавом, не спуская с него напряженного взгляда.
— Вот прицепился, настырный какой, — выдавил тот сквозь кашель, плюясь и плюясь; даже странно, сколько этого бутерброда смог он запихать в свою пасть за один укус.
— Я вас в последний раз спрашиваю, дрянь вы эдакая: для чего это вы двери на цепочку закрыли?
Он кашлял и плевался, плевался и кашлял. И смотрел на меня как-то угрюмо, как будто с каким-то затаенным недоверием.
— Вам что, замка мало?
Силы мои были на исходе. Чтобы не упасть, мне приходилось держаться за стену.
— Мало, — отрезал он, снова куснул бутерброд и снова закашлял.
Разве это ответ? Сразу видно недалекого человека.
Он кашлял.
— Считаю до трех, — сказал я. — Ра-аз...
Он начал загибать свои потные пальцы, похожие на сосиски.
— Два-а, — сказал я.
Он загнул второй палец.
— Два с четвертиной...
Он поколебался и чуть согнул третий палец.
— Два с половиной.
Толстяк согнул палец наполовину.
— Два с половиной и четвертиной.
Палец его уже почти касался ладони.
— Ну что, будешь говорить или нет? Я ждать больше не стану. Говори быстро, дрянь! Если не скажешь... А хотя, наплевать. Я, собственно, по другому поводу пришел.
Толстяк облегченно выдохнул и провел рукою по лбу. Видно было, что он уже не на шутку перепугался.
Я молча протянул ему обмотанный бечевою пакет.
предыдущая глава | следующая глава |