12

     — Скажи нам все, — произнесла жена таким голосом, что у меня, признаться, как-то моментально навернулись на глаза слезы. "Вот оно, материнство-то как сказывается!" — подумалось мне.
     Но дочка вздыхала, часто и глубоко затягивалась, молчала.
     — Нет, дочь, в натуре, — сказала жена и потрогала ту за плечо. — Скажи... Легче же будет.
     — Ах, мама...
     — Нет, дочь, скажи, — снова произнесла жена. — Все равно ж мы с отцом узнаем. Тогда хуже будет.
     И, повернувшись ко мне, жена знаком приказала снимать ремень.
     Пряжка уже была расстегнута, когда дочь бросила сигарету на пол, раздавила ее ботинком... и вдруг кинулась матери на шею!
     Вот тут мы с женой так и застыли!
     — Он?! — закричала жена. — Ну! Говори — он?!
     — Да! — закричала дочь. — Он, мама, он!
     — Завалил?!
     — Как вихрь налетел...
     Дочка горько плакала и отирала слезы руками, размазывая по щекам изумрудные сопли.
     — Обещал жениться...
     — И ты поверила? — спросила жена.
     — Мама, а что мне оставалось делать?! Я ведь люблю его...
     Я продолжал стягивать ремень, стараясь делать это бесшумно.
     — Ты... — жена не договорила и красноречиво кивнула на живот дочки.
     — Да, мама, — покраснела та.
     — И когда? — выдохнула жена.
     — Мама, сядь, — сказала дочь и стала поворачивать ее к креслу. — Сядь, а то упадешь.
     — Да нет, не нужно, не упаду я, — говорила жена. — Перестань.
     — Да нет, мама, сядь, а то упадешь, — говорила дочь. — Сядь, мамочка, правда, на самом деле сядь. Так будет лучше.
     Я посмотрел на часы: дело затягивалось.
     — Жена, — сказал я. — Ты, правда, лучше сядь. А то, неровен час, на самом деле упадешь.
     — Правда?
     — Ну, конечно, мама, — дочь с любовью провела ладонью по седым волосам матери.
     — Сядь, жена, — сказал я. — В ногах правды нет.
     — Может, я лучше постою? — робко посмотрела на меня жена.
     — Сядь, тебе говорят! — дочь стала давить ей на плечи.
     — Нет, дорогие мои, я уж лучше все-таки постою!
     — Вот упрямая-то какая! — сказал я с удивлением. — Да сядь же ты. Сколько можно людей задерживать.
     — Что вы меня все усаживаете?! — спросила нас жена. — Точно сговорились.
     — Мы с папкой не сговаривались, — сказала дочка. — Правда, па?
     — Честное слово.
     Мы и на самом деле не сговаривались.
     — Быстро сядь, — сказал я.
     — Ну! — повысила голос дочка. — Слышишь, что отец сказал?
     — Вот теперь ни за что не сяду.
     Таков был ответ моей жены.
     — Ну хорошо же, — произнес я. — Вот ты, значит, как...
     — Ага-а, — сказала дочь. — Ну-ну.
     — Не сяду.
     — Почему?! — загорячилась дочь, глядя матери в глаза. — Ты только подумай, до какой степени глупо твое сопротивление! Что мы тебе предлагаем? с балкона спрыгнуть? под поезд лечь?! или соседу отдаться? Ответь мне, эгоистка!
     Кстати, зря она про соседа.
     — Не сяду, — упрямо мотнула головой жена, — и ничего не отвечу.
     — Странный ты человек, — проговорил я, сдерживая дрожь в голосе. — Человеческим языком говорят тебе: сядь! Сядь, тебе говорят! Сядь быстро! Ну! Садись вот в это кресло!
     — В какое? — спросила жена.
     — В это, — указала дочь пальцем.
     — Пальцем показывать неприлично, — заметила жена.
     — Ха, ха, ха, — сказала дочь. — Подумаешь, какие мы здесь все воспитанные.
     — Ну же, глупенькая, садись, — сказал я, хрустя косточками кулаков. — Никто ничего плохого тебе не сделает.
     — В прошлом году тоже вот так-то обещал, — неизвестно к чему сказала жена.
     — Удивляюсь я тебе, — я покачал головой.
     — И я тоже, — качала головой и дочь.
     Терпение мое кончилось.
     — Если ты сейчас же не сядешь...
     Я встал на носки, чтобы мое лицо было вровень с лицом жены, и закричал:
     — Я не знаю, что сделаю!!! Я тебе башку разобью!!! Уши отрежу!!!

предыдущая глава | следующая глава